И оттого двоится
Вся эта ночь в снегу,
И провести границы
Меж нас я не могу...

Щемящие, исполненные тоской и грустью строки. Они о любви и о разлуке, о счастье быть рядом и о беде расставания. В этом – весь Пастернак, вся его невообразимая палитра чувств. Кому мог посвятить эти строки Борис Леонидович? Наверное, только ей, искренне любящей и безраздельно преданной женщине. Только ей, оставшейся верной на протяжении всех трагических совместных лет. Только ей, пережившей все ужасы лагерей,– из-за него и для него. Только ей - Ольге Ивинской.

Ольга Всеволодовна Ивинская никогда не была официальной и признанной спутницей жизни Пастернака. Он не смог уйти от жены и разрушить ту «видимость привычного уклада», которая царила в его жизни после встречи с Ивинской. Жизни, как он сам говорил, на «два дома и две дачи». Так и повелось, здесь – «конура, край окна и стена», преображенная «огневой кожурой абажура», любимая женщина, соратница, друг, «жизнь моя, ангел мой», там – «большая дача», где жила законная семья и собирался «высший писательский свет», чужие, ненужные люди. Вход туда Ольге Всеволодовне был заказан. На веранде этого дома она оказалась лишь во время гражданской панихиды, уже на похоронах Пастернака.

Для многих Ольга Всеволодовна так и осталась «другой частью существования», «незаконной стороной» жизни великого писателя. Пастернак же считал Ивинскую своей самой большой любовью и не раз сожалел, что «все-таки поздно все пришло ко мне!» (они познакомились, когда ей было 34, а ему - 56).

И к детям Ольги Всеволодовны он был привязан не меньше, чем к ней самой. Про дочь Ивинской от второго брака – Ирину Емельянову – он говорил: «Она моя умница. Как раз такая, о которой я мечтал всю жизнь. Сколько у меня или около меня детей выросло, а люблю я одну ее…»

Но одной любви недостаточно, чтобы уберечь, спасти и оградить от всех бед. Тем более на дворе страшное «совковое» время. За поддержку Пастернака, за его роман «Доктор Живаго», отданный печататься за границу, в Италию, за Нобелевскую премию, так и не полученную писателем – двенадцать лет лагерей для Ивинской и три года для Емельяновой.

Сколько их было таких, возвращающихся домой после лагерей через радушную и гостеприимную квартиру в Потаповском переулке… Дочь Марины Цветаевой, Ариадна Эфрон; Варлам Шаламов, родные, близкие, друзья. Дверь ни перед кем не закрывалась, помогали чем могли – деньгами, ночлегом, просто сочувствием и добрым словом.

События, даты, переживания, всплывающие спустя вереницу лет… «Годы с Пастернаком» - воспоминания матери и дочери о жизни не с классиком, а с родным, близким «классюшей», как его называли в семье Ивинской. «Годы без него» - боль утраты после его смерти, лагерь в Тайшете, эмиграция Ирины Емельяновой во Францию. «Годы с Пастернаком и без него» - книга, впервые соединившая мемуары Ольги Ивинской и ее дочери Ирины Емельяновой о Борисе Пастернаке, а также эссе Емельяновой «Парижские этюды» и отрывки из ее «Записных книжек».

Пилявская Екатерина